17 июня, 18 часов.

Около 18 часов, уже начав беспокоиться, что просмотрел Макшукова, я увидел, что вышел юрисконсульт Марченко, а некоторое время спустя, появился Николай.
Сейчас уже не узнать о чём они так долго совещались, что придумывали. Макшуков уже не скажет, а Марченко тем более. Только по отрывочным фразам, оставшимся у меня на диктофоне, можно предположить, что Марченко и Кº серьёзно на него давили.
Так, Марченко, успокаивая Макшукова, говорил тому, что я предъявил иск лицу ненадлежащему - иск должен быть предъявлен предприятию, тем самым, Марченко ввёл Макшукова в заблуждение.
Макшуков, лицо должностное и за свои действия нес персональную ответственность. Понял он это с запозданием. Понимал это и я, поэтому, не желая подвергать Макшукова излишним неприятностям, я написал в иске, что с приказом № 292, состряпанным Марченко - не знаком, так как приказ не был доведён до сведения работников.

О существовании приказа № 292 (стр-1)от 29.09.2002года (стр-2), коллектив ЯРЭС узнал только 19 июня 2003г., фактически через год после его принятия.
Марченко очень хотелось отстранить меня от работы, он был недоволен Макшуковым за то, что тот привёз меня в Уренгой.
Марченко старается скрыть неудовольствие Макшуковым, завуалировать своё участие в создании обстановки, подтолкнувшей Макшукова к суициду. Сам того не желая, на предварительном слушании дела, у судьи Астафьевой З.Г., Марченко, проговаривается: - давление на Макшукова оказывалось! Марченко обвинил Макшукова в пособничестве мне.
Как я и предвидел, Марченко, ознакомившись с иском, отменил распоряжение о моём отстранении.
И когда я вышел, Макшуков сказал улыбаясь; - всё нормально, будем работать!
Я обрадовался тому, что неприятная ситуация разрешилась. Всё-таки чувствовал я себя неуютно.
Отстаивание своих прав требует определённого мужества, и мне было нелегко решиться на конфронтацию с администрацией предприятия.
Но и помыкать собой я никому не позволю.

Макшуков так-же не скрывал удовлетворения.
Мы пошли с ним в банк, там он взял свою кредитную карту, договорился, что через неделю приедет за остальными, как только оформит доверенности.
Это обстоятельство говорит о том, что о смерти он не думал. Наоборот, ему хотелось жить и работать!
Настроение всем подпортил невесть откуда появившийся Марченко. Он сразу же напал на меня, огульно обвинив во лжи, в том, что я специально написал, что не знал о существовании приказа, стал голословно обвинять меня в какой - то болезни.
Макшукову с угрозой в голосе сказал, что с ним он ещё поговорит.
Разговаривать с Марченко неприятно. Он не даёт говорить оппоненту, не слушает, забивает своей нахрапистостью Так ведут себя не обременённые воспитанием, люди!
Я не выдержал и сказал, что разговаривать с ним в таком тоне бессмысленно.
Марченко не попрощавшись уехал.
Поехали и мы. Обратная дорога была намного веселее. Я поделилися с Макшуковым планами проведения ремонтных работ, которые необходимо провести до моего отпуска.

До его смерти оставалось пять дней!